Искусство пущенное по кругу

Идеи здесь нет и не было. Идея — это вообще миф, выдуманный для обычных обывателей и журналистов. Сначала я просто сидел и поедал любимую карбонару, которую, как известно, нужно готовить на желтках, а не на сливках, иначе, как говорят итальянцы, «нет смысла», а потом вдруг я понял: если я не выпущу альбома, на котором есть рок-н-ролл на терменвоксе под аккомпанемент трёх бравых козлов из Тюмени, то с завтрашнего утра исчезнет сама возможность издавать звуки. Так что я начал записывать альбом. Не думая. Думать — это работа для тех, кто боится быть обманутым собственной интуицией. А я ей доверяю, как своей жене. Всё, что произошло дальше, — это длинный граф, написанный мною в состоянии полного контролируемого безумия, но выглядящий со стороны как чистая форма чего-то... Пока ещё не знаю чего. Мне кажется, смысл нельзя понять — его можно только прожить. А я его уже прожил три раза, в обратном порядке

Да, весь альбом — это стёб. Стёб как форма любви. Проще говоря, предательство как высшая верность. Искусство — ложь, песни на альбоме — тоже ложь, но вместе они создают правду, которую невозможно ни записать, ни объяснить, ни продать

Материться можно?

Ура! Да хуй его знает... (Засмеялись) Это не фраза, это постмодернистская мантра буддистская, вырванная из контекста американской поп-культуры 70-х и насильно вправленная в череп русского подростка, который одновременно читает Тютчева и слушает Sparks, ну Kimono My House альбом, помнишь?

Музыкальное образование? Нет. У меня есть музыкальное необразование — и это гораздо ценнее. Я прошёл через великую школу произвольного наслушивания: от композиций из «Буратино» 1975 года до треков Avicii. Я считаю: чем меньше у тебя формального образования и чем больше хаотичного наслушивания — тем живее и интересней твоя музыка. Потому что вкус — это не ориентир, а скорее клетка, в которую ты себя забиваешь. А я давно вышел из неё голышом. Я с детства слушаю что попало, что попадётся, и это так

Я месяцами размышлял над этим в ванной. У меня в ежедневнике — целый трактат на эту тему. Дело в том, что «плохой» и «хороший» вкус — это не эстетические категории, а исторически сложившиеся социальные вещи, придуманные, чтобы отделить «нас» от «них». Но я — ни «мы», ни «они». Я — это просто я, который одинаково священно относится и к Михаилу Кругу, и к «Atom Heart Mother». У меня дома эта музыка стоят рядом — как два брата, рождённые одной и той же творческой болью. Мне не стыдно слушать «говно» — потому что «говно» часто честнее, чем «шедевр». В «говне» есть пульс. А в некоторых шедеврах — только пыль и страх ошибиться или выйти за рамки. У меня в планах ещё находится простой альбом с так называемой корневой музыкой, где всё на своих местах

Сначала я отдохну. То есть не отдохну, а перезагружу свою нервную систему через старинный сибирский ритуал, как у нас все в Тюмени делают, а потом начну записывать. Понимаешь, последние месяцы я был в состоянии творческой прухи, то есть в том приятном состоянии, когда ты просто делаешь что-то сходу. Мне же моя музыка нравится больше всего на свете. Это странно, но факт. Так уж устроен процесс: пока ты делаешь одно — обязательно ходишь по-большому, и из этого «по-большому» рождается следующее. Это не метафора

Потому что я не музыкант, я в себе культивирую свои вселенные, а вселенные не выпускают синглы, они либо взрываются, либо расширяются. Я давно понял: я делаю музыку для себя самого, то есть не для трендов, но с попытками удивить. Я создаю свой собственный мир — с собственными законами гравитации, где мелодия может быть кривой и простой, а ритм — пьяным и строгим, и это нормально. Мне хочется славы, но только как мазохистской награды. Я сознательно отделяю себя от современного музыкального мира и его духовности, и поэтому я могу делать всё, что угодно. Хоть песню из звуков немузыкальных. Хоть симфонию пылесосов. И никто мне не скажет: «Это не музыка». Потому что я сам для себя решаю, что такое музыка. Если бы я думал только о славе — я бы уже играл на свадьбах под «Горько!» и называл это «арт-проектом». Такая позиция — она не для всех. Многие думают, что счастье = успех. Но я давно понял: счастье — это когда ты делаешь то, что хочешь, и тебе по барабану, что об этом думают другие

Я думал об этом, но каждый раз мне эта идея по-разному видится. То я буду один, то с группой. Но дело не в форме или в количестве участников. Дело в том, что концерт должен быть вызовом. Если концерт случится, он должен случиться сам, как гроза или восход солнца. Мне не горит. И, честно, боюсь — вдруг получится халтура. А халтурщиком быть — это ниже плинтуса. Это как играть шансон без понимания относящейся к нему культуры. Да и вообще — я человек студийный. Для меня идеальный концерт — тот, что происходит в голове слушателя и моей

Смысл в том, чтобы нарушить ожидание

Изначально я написал её про современную культуру, точнее про всё, что в ней. Понимаешь, современные творцы — очень милые и симпатичные люди. Только хари у них противные. Я, признаюсь, не совсем понимаю, чего они хотят, но сразу видно, что они настоящие идеологи «чего-то». Мне кажется, всё, что они делают, уже не имеет какого-либо смысла. Это как логарифмическая функция, в какой-то момент она становится практически прямой. Такой функцией я воспринимаю всякий прогресс в какой-то области. Ближе к концу ничего сверхпереломного или выдающегося не происходит, значит надо идти в другие области, но вместо этого современные музыканты и художники по принципу ежедневного похода в туалет пытаются создать что-то новое там, где уже просто ничего нового быть не может. Нахрена?! Потому что так проще всего. Все уже умеют всё, что необходимо для написания музыки. Ведь основной принцип постмодернизма — любить и ненавидеть одновременно. Войти туда легко, как козлу на поле, но потом хуй вернешься. Хотя, конечно, есть ребята с образованием или любители классики, которые слепо хавают единую концепцию чего-то правильного (ведь не зря они это потребляли столько лет), и вот им-то войти туда трудно, так как не каждый готов себе признать, что всё, чем ты раньше занимался, — полная хуйня. Но как по мне, весь современный постмодернизм — это лошадиная блевотина. Рок-музыка — это уже просто работа медиком в доме престарелых. Главное это то, что мы разучились сопереживать и испытывать катарсис, но при этом все бояться показаться дураками. Для меня вся тусовка современного искусства — это просто делание вида того, что ты «в теме» и обязательно нужно иметь либеральную «фигу в кармане». И всех это устраивает, так как мы все индивидуальные снежинки, которые не знают, когда им нужно обниматься...

...авангард — это уже мейнстрим и стереотип, а люди этого не понимают в общем смысле и не берут во внимание. Приходя на очередное новое, вы не замечали, что не запоминается? Культура — это когда у тебя в конце жизни остаётся 2–3 книги и 2–3 пластинки. Из современного мало чего хочется оставить. Почему-то после просмотра ч/б кинофильмов периода оттепели мне уже трудно воспринимать серьезно кино современное. Хочется что-то делать, что-то другое, хотя я испытываю шок, когда вижу, что люди сходят с ума от бредятины и верят, что вот-вот уже найдут эту дырочку в астрал. Сейчас столько низкопробного эпигонства, что хочется реально быть с самим собой. Мир современной культуры настолько беден, что мой собственный мир богаче его в 2, а то и в 3 раза. Поскольку сами творцы культуры не способны что-либо делать, их надо толкать, при этом ничего не объясняя, либо уже подкупать деньгами. Хочется стать таким человеком для окружающих. Я считаю, что в искусстве должен быть тоталитарный диктат. Если сказать музыканту: «Делай то-то и то-то — и будет искусство», то он не поверит. Его нужно обманывать. Постоянно обманывать. Ну и зрителя. Только обманом и хитростью можно двигать всё дальше